Работа над ошибкой  - Орсон Петерсен

Зазвенел звонок. Ольга Ильинична достала из кармана комбинезона кухонный таймер в форме яйца.

– О! Я скоро вернусь.

Она влезла в сапоги и ушла. Времянкин остался один. Он поставил чашку на столик и откинулся в кресле. Неожиданно музыка прекратилась, уступив тишину естественному фону сада. Откуда-то из кустов донесся тихий металлический стук. Эмиль поднялся с кресла и сделал несколько шагов по направлению к звуку. Оттуда же послышалось похлопывание крыльев. Раздвинув заросли, Времянкин обнаружил клетку внушительных размеров, в форме цилиндра с округлой башенкой. В высоту конструкция достигала метров четырех, а в ширину – примерно половины от этого. Клетка была покрыта черной тканью, расшитой красными бутонами. Из-под покрывала виднелись основания золотых прутьев. По расстоянию между ними было понятно, что внутри крупная особь. Эмиль чувствовал ее близость. Любопытство толкало его к клетке. Мальчик медленно приподнял край покрывала. Сначала он увидел качающуюся цепь. Она билась о прут клетки, издавая тот самый металлический стук. Эмиль еще немного приподнял ткань. Показались черные перья хвоста и когтистая птичья лапа, обхватившая толстую жердь. Таких больших лап Времянкину видеть не доводилось. Птица не двигалась. Эмиль поднял покрывало еще немного, и в клетку проникла вертикальная полоска света. Она легла на темное крыло, которым птица прикрыла голову. Изогнувшись в неудобной позе, Эмиль уставился на роскошное оперение.

– Кто ты? Гриф? Орел?

Вдруг крыло начало медленно опускаться. В свете луча блеснул благородный металл. Из-под крыла вынырнула семилистная тиара из золота, украшенная рубинами. Показались рыжие локоны, скрученные в спирали, затем белоснежный лоб, девичьи брови и глаза. Изумрудные радужки очей таили бесконечную глубину. Эмиль попал под чарующий взгляд диковинной птицы и застыл в изумлении. Крыло постепенно опускалось. Точеный носик, румяные щечки и гранатовый рот.

– Ты прекрасна! Просто чудо! – прошептал впечатленный Времянкин.

Птица сделала глубокий вдох, разомкнула губы и протянула на «А» волшебную мелодию из пяти нот. Затем, наполнив грудь воздухом, повторила мотив.

– Дивное сопрано! – восхищался Эмиль.

– Стой да слушай меня, добрый молодец, ничего не скрою, что ведаю, – завела она протяжную песню. – Счастье встретишь ты долгожданное, когда птица вернется черная. Когда тот, кем ты стал, разоковится. Когда тот, кем ты был, воротится. Он обнимет дочь кудрявую, и пройдут печали разные. Для того чтобы сбыться этому, предпринять должен ты усилие. Путешествие в светлый Ирий в сад. Ко горам Рипейским сплавати. Там есть терем Марены Свароговны, где все время идет гуляние. Там играют гусли всякие и звенит струна золоченая. Будешь биться в засов на дереве, распахнутся двери железные. Ты в палату войдешь Маренушки. У Марены идет развеселый да пир. У Марены все гости приезжие. Из далекого царства, из темного: в ряд сидят там Горыня с Дубынею и Усыня с Кащеем да Виевичемъ, сурью пьют, гречной кашей закусывают. Будешь кланяться в ножки Маренушке и окажешь гостям уважение. Разрешили чтоб с другом встретиться и домой чтоб вернуться позволили. Ты отыщешь друга старого, он тебе растолкует истину…

Эмиль держался за прутья и внимал каждому слову птицы с открытым ртом. Она набрала воздуху, чтобы продолжить, как вдруг Времянкина оторвали от клетки. Это была Ольга. Она оттащила мальчика за шиворот и задернула покрывало.

– Плохая идея говорить с Гамаюн! – сердито сказала Ольга, выставив вперед указательный палец.

– Гамаюн? Это вещая птица? – спросил Эмиль.

Ольга выбралась из кустов и зашагала к кофейному столику. Времянкин рванул за ней.

– Что это было? – настойчиво интересовался он.

– Ты ничего не понимаешь. Ты новичок в нашем мире. Ее пения опасны! Еще хотя бы одно слово – и ты потерял бы слух. Как наша Настя когда-то. Или еще хуже – распрощался бы с жизнью, если это можно так назвать.

– Постойте!

Эмиль обогнал Ольгу и остановился перед ней. Мальчик смотрел на женщину взволнованно и не знал, с чего начать.

– Ну, что ты так смотришь? Я же добра тебе желаю, – опередила его Ольга.

– Гамаюн говорила что-то важное! Она сказала, что я могу быть счастливым. Я не все понял, но, кажется, есть путь все исправить. Помогите понять пророчество.

– Люди хотят знать, что их ждет, потому, что боятся смерти. Но знание будущего никого не делало счастливым, поверь мне. Соблюдай уговор, заключенный с Василисой, трудись на славу, пока есть такая возможность. Вот мой тебе совет. Больше я помочь ничем не могу.

– Чего вы боитесь?

– Чего я боюсь? Да мало ли чего. При чем здесь это?

– Я не знаю. Может быть, вы боитесь Василису? Насколько я понял, в вашем мире она имеет вес.

Эмиль обратил внимание, что Ольга поглядывает на конька.

– Василиса? – Женщина рассмеялась. В ее смехе было что-то неестественное, словно она храбрилась через силу. – Ты думаешь, я боюсь эту взбалмошную девчонку? – возмутилась она.

– Почему нет? Она из могущественного клана. Вы боитесь ее гнева. Я угадал?

Ольга уперла руки в бока и уставилась на Времянкина.

– Дорогая Ольга, вы рассказали вашу историю, и я проникся ею. Но подумайте, ведь я тоже оборотень. Правда, по собственной воле. Слаб я был и пошел на сделку. Думал, яркой жизнью заживу. Но не рассчитал, что, обманывая людей, счастливым не станешь. И любовь всей своей жизни я потерял и, кажется, еще кое-что важное. Вы должны понять это.

Глядя в глаза Эмилю, Ольга выставила вперед указательный палец.

– Три вопроса. Но на этом все.

– Идет! – Лицо Времянкина просияло.

Он оттянул пальцами нижнюю губу и задумался. Учуяв запах корицы, Эмиль посмотрел на кофейный столик: на широком блюде благоухали сдобные улитки в белой глазури.

– Ой! Совсем забыла. Я же приготовила для тебя угощение, – взмахнув руками, защебетала Ольга.

Она положила одну булочку на отдельное блюдце и жестом пригласила Эмиля к столу.

– Пожалуйста, попробуй, Эмиль. Улитки с корицей и изюмом – мой конек.

Мальчик сел в кресло. Ольга села напротив.

– Пахнет вкусно, – сказал Эмиль, поглядывая на румяную сдобу.

– Угощайся!

Времянкин надломил хвостик теплой спирали и отправил в рот. Ольга с интересом следила за реакцией гостя.

– Ну и?..

– С изюмом и грецким орехом. И с шоколадной крошкой. Все как я люблю! – делился Эмиль первыми впечатлениями. – Ммм-м. Волшебный вкус! – добавил он.

Ольга Ильинична улыбнулась. Времянкин откусил кусочек, измазав глазурью кончик носа, и отпил какао.

– Ничего подобного в своей жизни не пробовал, – продолжал нахваливать угощение Эмиль. Не успев проглотить пережеванное, мальчик откусил еще. – А жизнь у меня не такая короткая, как может показаться. Знаете, сколько мне лет? – спросил он с набитым ртом.